- начало
- От редактора
- виртуальная выставка


ОАО «Областной центр
информации
и конъюнктуры рынков»


620075, г.Екатеринбург,

 ул.Мамина-Сибиряка 145, а/я 3

тел./факс +7 (343) 261-51-04,

 Е-mail: contacts@uralstars.com, fond@LVB.RU 

 

 

 


  Воспоминания о будущем

Локальные экономические кризисы с завидным постоянством селектировали эффективных товаропроизводителей на протяжении всей доступной нам истории промышленного производства.

 

Каждый следующий период был короче предыдущего. Производство товаров переродилось  в производство денег. Глобализация  и отказ от золотого обеспечения денег сделали кризисы мировыми. (Сравните рис.1. и рис.2.Прогноз сделан мной).

 

Если раньше цикличность кризисов определялась в основном периодами обновления производительных сил (Кондратьева, Жюгляра), то сегодня основной фактор кризиса- перепроизводство такого товара, как деньги.

Источник http://w3.unece.org/pxweb/Dialog/Saveshow.asp

 

Источник  www.gks.ru

 

Деньги из средства обмена превратились в товар. Товар который, в отличие от обычного, не теряет  со временем свою стоимость. Товар, который со временем преумножает сам себя.  Рост промышленного производства  пропорционален вложенным средствам, то есть описывается линейной зависимостью.  Но вложенные средства – это в основном кредиты, проценты по которым растут экспоненциально. Например, при 12% годовых удвоение капитала кредитора происходит через 6 лет, при 24% - 3 года.

 

В среднем, доля  процентов за кредит и  за собственный капитал товаропроизводителя составляет в цене товаров и услуг повседневного спроса ~~ 50%.  Таким образом, проценты платят все, а не только заемщики.  Но 80% населения только платит, 10%  -имеют небольшой доход от банковских вкладов перекрывающий скрытые процентные платежи, а последние 10% населения имеют доход в два раза превышающий платежи.

 

Финансисты концентрируют в своих руках все больше и больше денег. Причем концентрация опять идет нелинейно (закон Парето), 0,1%  населения владеет 99,9% всех денег государства.

 

            Начисление процентов  на кредиты – это насос по перекачке денег населения в финансовые структуры и основной источник мировых экономических кризисов.

 

В ФРГ, за достаточно успешный период развития 1968-82 годы, заработная плата выросла в три раза, а платежи по процентам в 11 раз. Это дорога в  тупик.

 

Взяв на себя обязательства по контролю массы денег в обращении, государства не очень озабочены поддержанием их реального обеспечения. Доллар США обеспечен активами на 4%. А их все печатают и печатают.

 

По данным МБРР сумма обращающихся в мире денег в 15-20 раз превышает реальные потребности товарообмена.

 

Что бы сдержать инфляцию (точнее курс национальной валюты, ибо понятие «инфляция» в классическом определении сегодня не применимо) финансовые структуры изымают из обращения деньги, создается нехватка ликвидности, деньги дорожают, идет рост неплатежей, отток средств из банков. Немного подождав (2-3 годика), можно скупить активы товаропроизводителей по цене туалетной бумаги и снова начать выдавать дешевые кредиты. Финансовые магнаты стали еще богаче, еще больше реальной власти в их руках. Набирается новая команда политических клоунов и…процесс пошел дальше.

 

Сегодня формально более 160 государств входят в глобальный рынок. Национальные правительства реально на кризисные процессы влиять не могут. Только отдельные, самодостаточные  страны с политикой разумного изоляционизма способны смягчить кризисные явления.  

 

Более ста лет известны теоретические работы    и их практические примеры реализации по решению проблемы экспоненциальных процентных платежей. Такое впечатление, что они сознательно замалчиваются, а успешный опыт внедрения дезавуируется власть имущими.

 

Ф.Лист  писал   "повсеместное и тотальное установление принципа свободной торговли, максимальное снижение пошлин и способствование предельной рыночной либерализации на практике усиливает то общество, которое давно и успешно идет по рыночному пути, но при этом ослабляет, экономически и политически подрывает то общество, которое имело иную хозяйственную историю и вступает в рыночные отношения с другими более развитыми странами тогда, когда внутренний рынок находится еще в зачаточном состоянии.   … для успешного развития хозяйства государство и нация должны обладать максимально возможными территориями, объединенными общей экономической структурой. ".

 

Ж.Сисмонди предсказал, что либерализм неизбежно приводит к кризису перепроизводства.

 

С.Гезелль обратил внимание на то, что любые конкретные материальные объекты, находящиеся в частной собственности, являются постоянным источником дополнительных трат и объектом приложения трудовых усилий. Собственность нуждается в уходе, подлежит амортизации, стареет, изнашивается, требует для поддержания своего существования финансовых вложений. Деньги же существуют, согласно обратной логике. Это единственная хозяйственная реальность, которая не требует для своего поддержания затрат, и наоборот, будучи пущенной в оборот, самим фактом своего существования приносит прибыль (банковский процент).

 

    С.Гезелль предсказал неизбежность возникновения чисто спекулятивной "финансовой экономики", "финансизма", которые полностью подчинят абстрактной биржевой фондовой игре сектор реального производства, что будет способствовать усилению социального неравенства и деградации хозяйственной системы.

 

     Чтобы остановить этот негативный процесс, Гезелль предлагает поставить финансовый капитал в равное положение с "капиталом физическим". Это предполагает введение "свободных денег" (Freigeld). Такие "свободные деньги" по истечении определенного срока должны терять часть своей стоимости, поэтому держатель денег будет вынужден стараться как можно скорее от них избавиться, вкладывая их в реальное производство.

 

 В 1932 в Австрии в местечке Woergl эта система была с потрясающим успехом протестирована на местном уровне. Повторный эксперимент длился 2 года в Швейцарии в Линьер-ан-Берри (1956-58 гг.) и также дал невероятно позитивный результат, взлет промышленного производства и т.д. Обе попытки были искусственно пресечены вмешательством федеральных властей, увидевших в таком подходе угрозу всей финансовой системе, основанной на "ортодоксальной" логике.

 

 Ценность теории Сильвио Гезелля особенно наглядна для тех, кто воочию столкнулся с пирамидальными финансовыми структурами, с разрушительными последствиями финансовой экономики и чисто портфельных инвестиций.

 

 Общий принцип Гезелля: деньги, которые не вкладываются в реальные товары и предметы — в реальный сектор экономики, не просто не способствуют развитию этой экономики, но ее разрушают, является совершенно корректным законом, в справедливости которого каждый может убедиться.

 

 Крупнейший экономист ХХ-го века Дж. М. Кейнс с огромным интересом отнесся к концепции С.Гезелля. Знаменитое кейнсианское утверждение о позитивной функции инфляционного процесса для развития реального сектора экономики — это смягченная версия "свободных денег" Гезелля.  Другой важнейшей линией теории Кейнса является требование ограниченного регулирования экономики со стороны государства и ориентацией на промышленно-экономическую автаркию.

 

 По мнению Й.Шумпетера, либерал-капиталистическая модель обречена на самоуничтожение. Развитие капитализма постепенно приводит к отказу от "духа предпринимательства", лежавшего в основе буржуазной системы. Происходит "механизация" предпринимательства, от принципа личной конкуренции происходит переход к соревнованию элит и усилению вмешательства государственного сектора в экономику.

 

Й.Шумпетер предрекал перерождение капиталистической системы в гос.социализм и обнаружил в современной ему картине экономического развития западных стран многочисленные "нелиберальные" черты.

 

Ф.Перру выдвинул теорию "очагов роста". С его точки зрения, развитие каждой конкретной хозяйственной и промышленной системы тесно сопряжено с некоторыми локальными точками, "полюсами", которые становятся очагами развития всей хозяйственной системы.

 

 Эта концепция была подхвачена многими бурно развивающимися странами (в частности, Тихоокеанского региона), так как давала возможность наилучшим способом организовывать хозяйственное пространство, делая упор на отдельные компактные зоны, в то время как остальные слабо развитые территории, получали поддержку и экономические ресурсы развития от "полюсов".

 

Н.Жоржеску-Реген утверждает, что в области минеральных ресурсов (которые, в отличие от растительных и животных, не восстанавливаются) действует физический закон энтропии.

 

Мишель Альетта разработал "теорию регуляции". Альетта критикует либералов за несостоятельность идеи возврата к конкурентной регуляции, которая не соответствует новым параметрам развития общества     

 

К. Дуглас — автор экономической теории "социального кредита". С точки зрения Дугласа, большинство экономических проблем сводится переходу от концепции кредита, как дела частных банков, к кредиту, как равномерному распределению между всеми членами общества социального достояния.

 

После Второй мировой войны имя Гезелля вместе с его свободными деньгами окутали тайной. Истинная причина кроется в пророчестве Кейнса: идея Freigeld  (свободных денег) Гезелля не просто подрывает самые основы мировой финансовой системы, но и является наиболее действенным из реально существующих и, кроме того, многократно и успешно апробированным на практике способом ликвидировать диктат кредитных денег.    

 

В основе теории Freigeld лежит представление о том, что хорошие деньги должны быть "инструментом обмена и больше ничем". По мнению Гезелля, традиционные формы денег предельно неэффективны, так как "исчезают из обращения всякий раз, как возникает повышенная в них потребность, и затапливают рынок в моменты, когда их количество и без того избыточно". Подобные формы денег "могут служить лишь инструментом мошенничества и ростовщичества и не должны признаваться годными к употреблению, сколь бы привлекательными ни казались их физические качества". Сильвио Гезелль писал эти слова в эпоху, когда золотой стандарт еще являлся общепринятым условием эмиссии бумажных денег. Последовавший отказ от всякого обеспечения лишил деньги и их последней - физической  привлекательности.

 

Сильвио Гезелль выдвинул революционную для нового времени идею: недостаточно лишить деньги способности приносить прибыль за счет процентов, их необходимо обложить процентами! Иными словами, за пользование деньгами должна взиматься плата: "Только деньги, которые устаревают, подобно газетам, гниют, как картофель, ржавеют, как железо, и улетучиваются, как эфир, способны стать достойным инструментом для обмена картофеля, газет, железа и эфира. Поскольку только такие деньги покупатели и продавцы не станут предпочитать самому товару. И тогда мы станем расставаться с товарами ради денег лишь потому, что деньги нам нужны в качестве средства обмена, а не потому, что мы ожидаем преимуществ от обладания самими деньгами". Такие деньги не подвержены инфляции, так как не может быть их перепроизводства в принципе.

 

После Второй мировой войны развитие концепции свободных денег пошло в двух направлениях: локальные системы взаимного кредитования (т. н. LETS — Local Exchange Trading Systems), использующие вместо физических сертификатов либо чеки, либо электронные формы взаимозачета, и системы time banking, позволяющие участникам проекта обменивать свой труд на т. н. «тайм-доллары». Последняя модель особенно проста для реализации: вы тратите свое свободное время на выполнение какой-либо работы для других участников проекта: выгуливаете собак, сидите с чужим ребенком, стрижете в парикмахерской, предоставляете стоматологические услуги, печете хлеб, подстригаете газоны. За каждый час работы вам выплачивают местные деньги по оговоренной таксе, например, 10 «тайм-долларов». Затем на полученные деньги вы можете приобрести либо другие услуги, зарегистрированные в т. н. «тайм-банке», либо товары в магазинах, участвующих в проекте.

 

Первые «тайм-доллары» были введены в 1986 году и приобрели огромную популярность в основном в США и Японии. Самые удачные примеры реализации этой схемы: Ithaca Hours (Итака, штат Нью-Йорк: в проекте принимали участие более 500 местных бизнесов — от медицинских центров, ресторанов и кинотеатров до фермеров и агентств недвижимости), японская «валюта здравоохранения», ROCs (Robust Currency System). Последняя система (ROCs) не только совмещает в себе time banking и взаимное кредитование, но и последовательно реализует классическую функцию свободных денег Гезелля — демерредж (в данном контексте- плата за «простой» денег).

 

Самая мощная система свободных денег — швейцарский WIR (Wirtschaftsring-Genossenschaft, Кооператив экономического круга), насчитывающий 62 тысячи участников и обеспечивающий ежегодный оборот в эквиваленте 1 млрд 650 млн швейцарских франков (!). Несмотря на то, что WIR не является полноценной системой свободных денег, поскольку в ней отсутствует демерредж, она находится в принципиальной оппозиции к кредитным деньгам, так как полностью — interest-free. Кредиты, предоставляемые банком WIR участникам системы, также беспроцентны.

 

Функция демерреджа не позволяет использовать свободные деньги для накопления. Но если деньги нельзя положить на счет и получать по ним проценты, каким образом члены общества, лишенные возможности заниматься производительным трудом (например, пожилые люди), могут улучшить свое материальное состояние? Неужели новая теория отрицает инвестиции в принципе? Вопрос этот, однако, не более чем инерция мышления: Сильвио Гезелль рекомендовал инвестировать не в средства обмена товаров и услуг (деньги), а в инструменты, специально для инвестиций созданные, — ценные бумаги компаний и долговые обязательства (облигации)!

 

Согласно предложению Ёшито Отани, техническая сторона проблемы, т.е. “плата за изъятие из циркуляции”, может быть разрешена гораздо более просто, чем раньше — в соответствии с современным образом платежей.

 

90% того, что мы называем сегодня “деньгами”, в действительности являются числами в компьютере. Поэтому в рамках общепринятой в настоящее время системы расчетов платы за пользование после введения нейтральными деньгами может взиматься очень простым путем. Денежные вклады на счетах, находящиеся в распоряжении владельца в любое время, могли бы облагаться ежемесячной платой в размере, например, 0,5%, т.е. 6% в год. Каждый человек, имеющий на своем счете больше нейтральных денег, чем ему требуется на расходы в текущем месяце, перевел бы разницу во избежание потерь на свой счет в Сбербанке, где они не облагаются платой.

 

Хотя нейтральные деньги и не будут приносить своему владельцу проценты, однако они сохранят свою стабильную стоимость. (Как только проценты на деньги исчезнут, инфляция будет не нужна). Кто получает кредит, тоже не платит процентов, а только премию за риск и плату за администрацию кредита, которые и сейчас включаются в любой банковский кредит. Последние составляют от 1,5 до 2,5% от обычных кредитных издержек. Таким образом, практически изменится очень немногое.

 

Банки продолжали бы функционировать как и прежде, с той только разницей, что они были бы больше заинтересованы в даче кредитов, поскольку они тоже были бы подвержены действию механизма оплаты за деньги, изъятые из циркуляции.

 

Для обеспечения равновесия между сбережениями и кредитами в банке, возможно, будет необходимость введения корректирующего процента в размере ±1%. Таким образом, если в банке на сберегательных счетах находится больше денег, чем ему требуется, то он должен платить государству 1%. Если же у банка появятся затруднения с платежеспособностью, то он может получить соответствующую сумму.

 

В этом случае плата за деньги являлась бы временным механизмом регулирования в отличие от сегодняшних процентов, которые являются механизмом перераспределения богатства.

 

Основой этой реформы должна являться довольно точная подгонка количества циркулирующих денег к той сумме, которая необходима для проведения всех коммерческих сделок. Когда количество произведенных денег покроет необходимость их при заключении всех сделок, то больше денег не нужно будет производить. Это означает, что новые деньги теперь будут следовать модели “естественного” роста (рис. 1, кривая “а”), а не экспоненциального. Другой технический аспект введения такой денежной реформы заключается в предупреждении накопительства денег.

 

Накопление наличных купюр новых денег можно предотвратить более элегантным способом, чем с помощью наклеивания марок на обратную сторону банкнот. Можно было бы, например, печатать банкноты сериями с различной цветной маркировкой и разных размеров; одна из серий раз или два в год без предварительного объявления могла бы изыматься из обращения. Для государства эти затраты не превысили бы расходы, связанные с заменой старых изношенных банкнот на новые, как это принято сейчас. Как показал опыт из Австрии и Америки, политический аспект реформы является решающим по отношению к техническому аспекту.

 

Вышеописанная денежная реформа, проводимая в широком масштабе, должна сопровождаться земельной и налоговой реформой. Без земельной реформы избыточные деньги привлекли бы внимание спекулянтов землей. Налоговая реформа необходима для контроля серьезных экологических последствий, которые могут быть результатом экономического бума при введении денег, свободных от процентов.

Деньги и земля жизненно необходимы для каждого из нас. Едим ли мы, спим или работаем, все это происходит на земле. Земля должна принадлежать обществу и сдаваться в аренду тем, кто ее обрабатывает. Так и было принято во многих европейских странах до введения в позднем средневековье римского права, которое закрепило частную собственность на землю.

 

Сегодня в мире существуют две принципиально различные системы:

• частная собственность и частное землепользование в капиталистических странах;

• общественная собственность и общественное землепользование в коммунистических странах.

 

В капиталистических странах большинство населения оплачивает высокие прибыли земельных спекулянтов. Здесь земля концентрируется в руках все меньшего количества людей. Это также является препятствием для удовлетворения коренных прав людей по приемлемым ценам.

 

Поэтому сочетание общественного владения землей и частного ею пользования является наиболее удачным решением для достижения социальной справедливости и развития частной инициативы.

Именно такие предложения были выдвинуты в 1879 г. Генри Джорджем, в 1904 г. Сильвио Гезелем, а в 1981г. — Ёшито Отани.

 

Хотя римское право, закрепившее около 300 лет тому назад частную собственность на землю в странах Запада, первоначально было навязано народам этих стран завоевателями, получившие от этого первоначальную выгоду землевладельцы давно уже ушли в небытие. Сегодняшние собственники либо купили принадлежащую им землю, либо законно получили ее в наследство. Поэтому для того, чтобы восторжествовала справедливость, им необходимо выплатить компенсацию. Однако общины смогут сделать это лишь в том случае, если получат дополнительные средства. На длительную перспективу общины могли бы, например, взимать со всей земли годовой сбор в размере 3% от ее стоимости. Эти средства позволили бы им приобрести предназначенную на продажу землю. Таким образом, через определенное время, теоретически через 33 года, при 3%-ном сборе и наличии нейтральных денег, община смогла бы получить свою землю и сдавать ее затем в аренду частным пользователям.

 

В качестве альтернативы землевладельцам можно было бы предоставить возможность вместо уплаты 3%-ного сбора продать принадлежащую им землю общине по истечении 33 лет. После этого они и дальше имели бы право на пользование землей в рамках наследственной аренды. Однако тогда они бы платили общине налог в размере 3% от актуальной стоимости земли. Дифференциация данного налога могла бы осуществляться в соответствии с социальными или экологическими требованиями.

 

Следствием такой реформы стало бы немедленное прекращение спекуляции землей. Большая часть земли, которая находится сейчас в частном владении и не используется, была бы предложена на рынке во избежание прогрессивных потерь при падении ее стоимости. Чем больше земли высвобождалось бы таким образом, тем значительнее снижалась бы на нее цена и тем больше людей имели бы возможность продуктивно ее использовать. Особенно значительный эффект может быть получен в развивающихся странах за счет увеличения объемов производства продуктов питания. Постоянно снижающееся относительно прироста населения производство сельхозпродукции вызвано не отсталостью агротехники, а недостатком земли для мелких сельскохозяйственных предприятий.

 

Арендаторы могли бы иметь в рамках этой новой системы все преимущества нынешней системы наследованной аренды: они могли бы пользоваться своими земельными владениями в рамках местного планирования, могли бы вести на них строительство, предавать свои строения или отдавать их своим потомкам в наследство. Они могли бы сдавать их внаем третьим лицам, пока сами платят арендную плату. Точная сумма арендной платы должна устанавливаться путем проведения открытых конкурсов, аукционов или других форм реализации, что позволило бы исключить неэффективность планового хозяйства или бюрократические препоны.

 

В длительной перспективе такое изменение позволило бы снять огромный балласт с плеч трудящихся, которые в конечном счете всегда и всюду оплачивают прибыль спекулянтов. А земля во все времена была предметом спекуляции. Поэтому реалистическое изменение в сторону социально-ответственного решения проблемы должно в корне прекратить спекуляцию землей и деньгами.

 

Предложенное решение опять-таки направлено не на то, чтобы наказать тех, кто извлекает выгоду из существующей системы, но медленно и верно устранить предпосылки такого положения, когда небольшое число людей имеет огромные преимущества, а большинство должно за это платить. С 1950 г. среднее рабочее время, необходимое для приобретения в собственность земельного участка, примерно утроилось.

 

Страны, имеющие прогрессивное конституционное, устройство, не имели бы сложностей с правовой точки зрения при осуществлении таких изменений. Основной закон ФРГ, например, дает определение земли, как частности, требующей социальной ответственности, а в статье 15 записано: “Земля, природные богатства и средства производства могут передаваться в общинную собственность или другие формы коллективной собственности с применением закона, определяющего вид и размер компенсации”.

 

Герман Ляйстнер  в своей книге “Экологическая экономика” указывает на то, что подоходные налоги приводят к такому удорожанию человеческого труда, что предпринимателям выгодно заменять людей на механизмы. Бессмысленное, не учитывающее действительных потребностей людей массовое производство приводит к истощению ценных невосполнимых ресурсов. Если бы вместо этого было бы введено налогообложение изделий с учетом экологических издержек производства, цены на изделия повысились бы. Однако в совокупности со значительно меньшей теперь стоимостью рабочей силы это снизило бы уровень мотивации, побуждающей предпринимателей к дальнейшей автоматизации производства и позволило бы увеличить занятость. Все большее число людей получило бы работу.

 

Сейчас общество платит при замене человека машиной вдвойне. Во-первых, оно теряет подоходный налог — доходы машины налогом не облагается, а во-вторых, — платит уволенному рабочему пособие по безработице. Для того, чтобы избежать уплаты подоходного налога, многие предпочитают заниматься “левой” работой. Без обложения налогами доходов эта теневая экономика стала бы легальной.

 

Существующий сейчас материальный стандарт не снизился бы вследствие того, что повышение цен в ходе реформы компенсировалось бы отменой обложения налогом доходов. В длительной перспективе это обусловило бы изменение отношения к потреблению в сторону большей экологической целесообразности. Покупка нового автомобиля или велосипеда обдумывалась бы дважды, так как это стоило бы гораздо дороже, чем отремонтировать старый.

 

Такое изменение основ налогообложения могло бы вводиться постепенно и имело бы смысл даже без проведения денежной и земельной реформы. Это стало бы действенной поддержкой тех требований и предложений, которые экологи внесли за последние годы. Комбинированное проведение этой реформы с обеими вышеназванными позволило бы устранить многие из проблем экологии, исключило бы необходимость проведения ряда “экологических мероприятий” и также способствовало, бы решению проблемы безработицы.

 

В данной с исторической ситуации, при этом кризисном положении, которое мы сами создали,  все выиграли бы от внедрения новой денежной системы.

 

Китайский символ кризиса “wei-ji”, состоит из двух знаков: “опасность” и “шанс”. Опасности экономических кризисов все чувствуют на своей шкуре. А вот «шанс» требует отдельного рассмотрения.

 

Кризис заставляет думать, это и дает шанс найти не только оптимальные пути выхода из него, но и механизмы предотвращения  его в будущем.

        

    А.М. Кенин

30.09.08

 

P.S.  Я не стал делать, как принято, ссылки в тексте, ибо в большинстве своем приведенный текст есть компиляция источников приведенных ниже:

http://www.imperativ.net/imp5/21.html

http://www.cemi.rssi.ru/ecr/2002/2/afanas/pril202-1.htm

http://www.knukim-edu.kiev.ua/index.php?id=405&view=article

http://ecocrisis.wordpress.com/2008/07/05/192/

www.zavtra.ru/cgi/veil/data/zavtra/00/369/81.html

http://arcto.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=185

http://www.business-magazine.ru/mech_new/experience/pub289225

http://www.computerra.ru/online/influence/12491

http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1011238&print=true

http://www.transaction.net/press/interviews/lietaer0497.html

http://lib.web-malina.com/viewbooks.php?gid=30&author=2096

http://w3.unece.org/pxweb/Dialog/Saveshow.asp

 

реклама: